elenashumkina@list.ru

Виктор Петрович Астафьев: "Гражданский человек" ("Сибиряк")

Виктор Петрович Астафьев: "Гражданский человек" ("Сибиряк")

20.01.2019

ШКОЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПО ЛИТЕРАТУРЕ С ЕЛЕНОЙ ШУМКИНОЙ

 

Здравствуйте, друзья!

Продолжаем наши разноцветные стёклышки.

Первый опубликованный рассказ Виктора Петровича Астафьева назывался «Гражданский человек» (позднее Виктор Петрович изменил название – на «Сибиряк»).

 

Итак, первые шаги…

Рассказ был написан за одну ночь – с 1-го на 2-е декабря 1950 года в уральском городе Чусовом (Виктор Петрович, вернувшись с войны, жил в этом городе с семьёй), в комнате для вахтёров, прямо в вахтенном журнале чусовского колбасного цеха, где Астафьев днём работал подсобным рабочим: мыл мясные туши, а ночью сторожил территорию.

Критик, литературовед, друг В. П. Астафьева Валентин Яковлевич Курбатов так охарактеризовал «Гражданского человека»: «Он написал за одну ночь рассказ, в котором всё было необыкновенно прочно для первого рассказа. Он был о сибиряке, о войне, о родной земле, о родном человеке. В нём было всё, что потом свяжется в читательском воображении с именем Астафьева».

Накануне написания произошло вот что. Виктор Петрович, который был большим любителем литературы (и даже на фронте всегда носил в своём вещмешке книги), посетил литературный кружок при газете «Чусовской рабочий». 1 декабря на заседании кружка один из начинающих авторов, И. Реутов, прочитал свой рассказ «Встреча», который возмутил Астафьева лживым, пафосным изображением войны. И Виктор Петрович решил, что противоборствовать лжи о войне можно только правдой: «Всё списывал с натуры, в том числе и главного героя – моего сотоварища по фронту». Даже имя героя рассказа настоящее – Матвей Савинцев.

Астафьев писал об этом так:
«Взбесил меня тот рассказ. Герой его – лётчик, сбивал и таранил фрицев, будто ворон. Потом благополучно приземлился, получил орден. Вернулся домой. Его встречали родные, невеста и вся деревня, да так встречали, что хоть перескакивай из жизни в этот рассказ. Но я послужил не в одном полку. Бывал в госпиталях, всюду встречал фронтовиков… Они не похожи на тех, которые всех бьют, в плен берут, но сами, как Иван-царевич в сказке, остаются красивыми и невредимыми… Рассказ читал бывший политработник наших достопочтимых лагерей. Никто врать его, конечно, не заставлял. Но человек так привык ко лжи, что жить без неё не мог, вот и сочинительствовал»
.

Свой рассказ Виктор Петрович прочитал на следующем заседании кружка, товарищи критиковали его, но редактор газеты Григорий Иванович Пепеляев сказал: «Будем печатать».

Первую часть рассказа «Гражданский человек» напечатали в «Чусовском рабочем», в № 39, от 25 февраля 1951 года, он печатался в семи номерах с перерывом почти в две недели. Перерыв случился потому, что партийные органы, прочитав реплику главного героя: «Мало нашего брата осталось в колхозе, вот и стали мы для всех баб хороши», обвинили Астафьева в непочтительном, безнравственном, отношении «к нашим советским женщинам». Вмешались читатели, поверившие в искренность автора и признавшие его правду о войне.

И вскоре В. П. Астафьева позвали в Пермь, предложили напечатать «Гражданского человека» в областной газете «Звезда». А Пермское книжное издательство заключило с ним договор на целую книгу рассказов, выплатив аванс. Примерно в это же время его пригласили работать литературным сотрудником в газету «Чусовской рабочий».

 

Воспоминания В. П. Астафьева
о рассказе «Гражданский человек»

Виктор Петрович писал вот что:
«Несмотря на все жестокие будни и превратности жизни – бесквартирье, бесхлебье, нищенское существование, я никогда не переставал читать и, узнавши, что при местной газете
Чусовской рабочий начинает действовать литературный кружок, пошёл на первое же занятие.
На этом занятии литкружка читал рассказ бывший работник политотдела наших достославных лагерей. Рассказ назывался
Встреча. В нём встречали лётчика после победы, и так встречали, что хоть бери и перескакивай из жизни в этот рассказ. Никто врать его, конечно, и в ту пору не заставлял. Но человек так привык ко лжи, что жить без неё не мог. Вот и сочинительствовал.
Страшно я разозлился, зазвенело в моей контуженной голове, и сперва я решил больше на это сборище под названием
Литературный кружок не ходить, потому как уже устал от повседневной лжи, обмана и вероломства. Но ночью, поуспокоившись в маленькой, тёплой вахтёрской комнатке, я подумал, что есть один единственный способ борьбы с кривдой – это правда, да вот бороться было нечем. Ручка, чернила есть для борьбы, а бумаги нету. Тогда я решился почти на подсудную крайность: открыл довольно затрёпанный и засаленный журнал дежурств, едва заполненный наполовину, и поставил на чистой странице любимое мною до сих пор слово: Рассказ.
Я написал его за ночь и, вырвав плотные страницы из корочек, на следующем занятии кружка, то есть через неделю, прочёл рассказ вслух. Рассказ был воспринят положительно, и его решили печатать в газете
Чусовской рабочий как можно скорее. Поразобрав каракули, нанесённые на бумаге полуграмотным, да к тому же и контуженным человеком, маленько его подредактировав, – Чего там редактировать? Там же сплошная правда! – я ещё вернусь к этой самой правде, потолкую о ней и о понимании её в нашем любезном отечестве – рассказ начали печатать. А пока забегая вперёд скажу, что однажды безмерно мною любимый… новеллист Юрий Нагибин… уверял меня на полном серьёзе, что писателями мы сделались исключительно по причине фронтовой контузии. „Понимаешь, – говорил он, – отыскал я пару своих рассказов, напечатанных в журнале ‘Огонек’ ещё до войны, — ну ни проблеска там, ни бисериночки. А вот вдарило по голове, что-то в ней оборвалось, повернулось ли – и открылся талант! А иначе откуда бы ему взяться?.. 
<…>
Рассказ
Гражданский человек, которым я решил напрочь смести всякую ложь с советской земли, совершенно бесхитростен, открыт, прямолинеен и даже патриотичен, в чём легко убедиться, найдя его в первом же томе под названием Сибиряк. Он и сейчас-то, после капитальной переработки и доработки опытной рукой, – не ахти что, а тогда был и вовсе наивненький, блёкленький, но в нём было и притягательное свойство – я всё списывал с натуры, в том числе и главного героя моего сотоварища по фронту. Всё-всё: имя, фамилия, название фронтовых и тыловых деревень, количество детей и т. д. – всё было точно, доподлинно, всё должно было противостоять вселенской неправде. Лишь в одном месте дал я
маху – перепутал название деревни главного героя, поименовав её Каменушкой. Тогда как она оказалась Шумихой, и детей перепутал – было у моего героя их трое, я написал – двое парней и девочка, а оказалось наоборот…»

 

В. Я. Курбатов в своей книге «Миг и вечность» отметил, что именно война во многом сформировала писателя Виктора Астафьева: «…пройдя с людьми все крайние ситуации, Астафьев исподволь выучил душу тончайшему знанию, почти чутью, которое спасает вернее быстрого ума, позволяя безошибочно схватывать суть ситуации, основу характера, логику сюжета в реальности».
В 1975 году в ответах на вопросы анкеты журнала «Москва» В. П. Астафьев написал, что, если бы не война, он начал бы писать лет на десять раньше. И тогда бы он «писал не об обесцененной и надломленной жизни, а о чём-то другом, более нужном человеку и природе…»

 

До встречи!

 

Татьяна Белоусова

« все записи

Контакты
elenashumkina@list.ru
Будем на связи
Если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете связаться с автором, написав письмо!
Отправить